Книга посвящена эпистемологическому анализу гипотезы симуляции и ее места в современной дискуссии о скептицизме, научном знании и границах натуралистической картины мира. Центральный вопрос исследования состоит в том, что и при каких условиях может знать субъект, если доступная ему реальность является симулированной. Такой подход позволяет отделить эпистемологические последствия гипотезы симуляции от вопроса о метафизической возможности искусственных миров и от вероятностных рассуждений о том, живем ли мы в симуляции. В первой части работы уточняется понятие симуляции и анализируются основания для рациональной веры в ее истинность. Автор рассматривает аргумент симуляции Н. Бострома и предлагает оригинальное возражение: наблюдаемые нами симуляции не принадлежат к тому же эпистемически релевантному классу, к которому необходимо было бы отнести самих себя для вероятностного вывода о нашем нахождении в симуляции. Переход от наблюдаемых случаев к предполагаемому множеству ненаблюдаемых симуляций требует дополнительных предпосылок и не обосновывается самим фактом существования известных нам симуляций. Тем самым уточняются пределы вероятностных аргументов в пользу гипотезы симуляции без утверждения ее невозможности или ложности. Далее гипотеза симуляции сопоставляется с классическими скептическими сценариями. Показывается, что возможность осмысленно сформулировать ее изнутри самой симуляции предполагает устойчивый, интерсубъективный и законосообразный мир, а также сохранение достаточного научного знания. Поэтому гипотеза симуляции не ведет к тотальному скептицизму и требует ряда нескептических предпосылок; в книге этот результат характеризуется как понимание симуляции в качестве «скептицизма для натуралистов». Во второй части исследуются характер обмана в симуляции и условия знания внутри нее. Анализируются сенситивная и каузальная связанность субъекта с объектами, тождество объектов во времени, а также требования надежности и безопасности познавательных процедур. Автор показывает, что ошибочные представления о фундаментальной природе воспринимаемых объектов еще не делают ложными все научные утверждения. Обращение к структурному реализму позволяет объяснить, каким образом значительная часть научного знания может сохраняться в симулированном мире: устойчивые структуры и закономерности могут быть реальными даже тогда, когда фундаментальный уровень, постулируемый наукой внутри симуляции, не совпадает с уровнем ее физической реализации. Отдельный раздел посвящен статусу субъекта симуляции и возможности знания о внешней реальности. Обосновывается тезис о том, что полноценный субъект познания не может быть симулирован в том же смысле, в каком симулируются объекты его опыта: если техническая система реализует субъекта, он сам является реальным физическим объектом. Поэтому из понятия симуляции не следует принципиальная невозможность эпистемического доступа к реальности за ее пределами; такой доступ зависит от фактических условий взаимодействия между внутренним и внешним эпистемическими сообществами. Научная новизна исследования состоит в разработке целостной эпистемологической интерпретации гипотезы симуляции, включающей оригинальную критику аргумента симуляции, анализ специфики симуляционного скептицизма, исследование условий сохранения научного знания и постановку проблемы познания внешней реальности.